- Нет! - категорически заявил Мэнкуп. - Пережитое, разумеется, тоже не вычеркнуть. Я стал нелюдимым, почти ни с кем не встречаюсь, кроме самых близких друзей.

- Вы рассказывали им о своих подозрениях?

- Обрекать на переживания людей, которые в данном случае ничем не могут мне помочь? - Мэнкуп пожал плечами. - Это бессмысленно, поэтому вдвойне жестоко.

- От кого исходит угроза вашей жизни?

- Это не самое подходящее место для такого разговора, - нахмурился Мэнкуп. - Ваш Дейли что-то задерживается.

- Насколько я знаю своего компаньона, он продолжает начатое в самолете изучение африканских проблем. Если бы вы видели красотку, которую он выбрал в качестве наглядного пособия.

- Дейли не женат? - спросил Мэнкуп, просто так, чтобы не думать о чем-то другом.

- Еще как! На прелестнейшей женщине. К несчастью, Минерва Зингер профессиональная ясновидящая...

- В таком случае мы в некотором роде коллеги...

- Не понимаю.

- Меня окрестили Гамбургским оракулом.

- Но вам, в отличие от Минервы Зингер, это не мешало носить обручальное кольцо...

Мэнкуп осмотрел свой безымянный палец и усмехнулся:

- Когда я разошелся с женой, мне казалось, что со всем покончено. Но вот видите - еле заметный след на пальце уже выдал меня... Это как с нашим прошлым - портреты фюрера давно убраны, но пустые рамки остались.

- Еще встречаетесь с бывшей женой? - спросил Мун.

- Нет. Но зато вы обязательно встретитесь.

- Встречусь? Где? - спросил Мун с недоумением.

- В моем доме. Как только я умру. Не пройдет и получаса, как она явится. Вот увидите! - Эта фраза сопровождалась сухим смешком.

- Я еще не успел закончить свою мысль. - Мун быстро перевел разговор на менее мрачную тему. - Не знаю, в связи с чем, но со времен античных весталок существует глубокое предубеждение, что дар ясновидения связан с девственностью...

- Хотя мораль у этих весталок была вполне современна...