- Рад, что вы откликнулись на мой SOS. - Мэнкуп сдержанно улыбнулся. Его самообладание поражало. Человек, которому грозит смертельная опасность, обычно держится совсем иначе.

- Вы говорите по-английски? - разочарованно свистнул Дейли. - А я-то надеялся, что пригодятся мои знания немецкого языка. Я проходил службу в Германии, в военной полиции.

- И какие у вас остались впечатления? - спросил Мэнкуп.

- Аккуратный народ. Однажды мне поручили надзор за уборкой развалин на улице, по которой должен проехать Айк... генерал Эйзенхауэр, прокомментировал Дейли специально для Мэнкупа, который поблагодарил ироническим кивком. - Едва я скомандовал: "Начинайте!", как тысяча людей без всякого приказа выстроилась в живой конвейер, по которому кирпичи по одному переходили из рук в руки.

- Совсем недавно я слышал в одной церкви проповедь, - усмехнулся Мэнкуп. - Священник проникновенно говорил о том, что во всех бедах виновна война. Не нацисты, а война, видите ли: цивилизованный мир жил бы в материальном довольстве, не было бы ни страха перед будущим, ни роста преступности, ни наркоманов. Прихожане согласно кивали, а один инвалид до того расчувствовался, что вместо "аминь" пробормотал "хайль"... Извините, я вас задерживаю. Вам еще предстоит таможенный досмотр...

- Сколько времени займет эта процедура? - спросил Мун.

- Порядочно. У нас все делают основательно.

- Насколько я знаю, к американцам не очень придираются.

- Обычно да. Но если кто-нибудь пронюхал, кто вы такие и зачем приехали... - Мэнкуп пожал плечами.

- Вы кому-нибудь говорили о нашем приезде?

- Только нотариусу. Он составит контракт, с которым я вас сегодня ознакомлю.

Они пошли к окаймленному цветочными клумбами стеклянному кубу, над которым горели неоновые буквы: "Аэровокзал Фулсбюттель". Проехала поливочная машина, волоча за собой яркий павлиний хвост. Это августовское солнце, отражаясь в брызгах, раскинуло веер радуги. Сухой, горячий запах пыли и авиационного бензина сменился влажной прохладой.